+11141.19
Рейтинг
30563.81
Сила

Евгений

Россия - США 3:5

Я повторюсь, но наши против наших,
И за кого — ума не приложу…
И с теми, и с другими я дружу,
Но кто из них съел в жизни меньше каши?

И все же сердцем я за россиян,
Американцем стать не смог пока я,
Хоть в Штатах жизнь прекрасная такая,
Я от нее нисколечко не пьян.


Читать дальше →

Хоккеем правит любовь

Все знают: «миром правит красота»,
А красота хоккея всем известна,
И нам болеть не просто интересно,
Точней, хоккей нас манит не спроста…

Любой в России был бы поражен,
Ну, как такому нам не поразиться,
Не удивиться и не восхититься,
Едва взглянув на строй хоккейных жен.

Да, вкусом хоккеист не обделен,
Чем выше звёздность, тем и вкус покруче,
Наверное, ребят в спортшколах учат,
Как быть и поступать, когда влюблен.

Игра в разгаре и не ясен счет,
И шайба не находит себе места:
Разборчива, как каждая невеста,
Но в тишине избранника не ждет.

А форварды с трибун не сводят глаз,
Ведь там невесты, затаив дыханье,
В надеждах и, конечно, в ожиданье
Мгновенья счастья, как в последний раз.

Но шайба на ворота путь найдет,
Её бросают, в сущности, не глядя,
Как говорят в народе «Бога ради»,
Чтоб вспыхнул на табло победный счет.

Да-да, хоккей лишь лестница к любви,
Которая игрой с азартом правит,
И каждого на бой идти заставит,
Чтоб о себе покруче заявить…

Любовь с хоккеем под руку всегда,
И красота от них неотделима,
Любви — «хоккей» назначенное имя,
Любовь — хоккея верная звезда!

Забыл слова...

Зеленый лес, зеленая трава,
Зеленый мир сквозит тоской зеленой,
И я забыл все нужные слова,
Присущие поэтам и влюбленным.

Под бледным солнцем дремлют облака,
Прозрачный воздух пахнет прелой хвоей,
И зеркалом зеленая река,
Там небо утонуло голубое.

В огромный мир упала высь небес,
Он растворился в облачных объятьях
И стал загадочней еще и непонятней,
Маня к себе и пробуждая интерес.

А я слова и рифмы растерял,
Как их найти в молочности тумана,
Лишь, дождь усталый вяло застучал
И смыл остатки сладкого дурмана.

Невдохновленный художник

Все тот же за окном скупой пейзаж,
Дома, дома, машины и машины,
Художник не старался над картиной,
Мол, хмурый город не его типаж,

Окрасил небо в несколько мазков,
Ему лазури явно не хватало,
И белой краски, видно, было мало,
Чтоб набросать букет из облаков…

Хотел ему я, было, дать совет,
Чтоб изменил он леса очертанья,
Но он писал, как будто без желанья,
И лишь намеком показал рассвет.

А зелень нервно бросил по холсту,
Едва касаясь своей кистью тонкой,
Но птичий хор проснулся песней звонкой,
Внеся в пейзаж живую красоту…

Художник не нашелся, что сказать,
Смотрел на холст безвольно и устало,
Ему души чуть-чуть не доставало –
И вдохновенье не пришло опять…

На город золотой пролился свет,
И утро всеми красками вставало,
Природа над пейзажем колдовала,
И завершила начатый сюжет

И хочется дождя

Дождь, нагулявшись убежал,
И город солнышком умылся,
Теплом, которого так ждал,
Как пледом радужным укрылся.

И приосанились леса,
Поправили свои прически,
На них прохладная роса,
Как грозди капелек из воска…

И парусами облака,
В безбрежном синем океане,
И птичий гомон свысока,
Как гром оркестра, разом грянет…

Сползает липкая жара,
КружАтся над травою мошки,
И будет завтра, как вчера –
Но хочется дождя немножко…

Хочу того, что нет...

Я ясным днем мечтаю о дожде,
Дождливой мглой о синем небосклоне,
Моя печаль во мне, как в бездне тонет,
Кругами, разбегаясь по воде.

Весенним утром я зимы хочу,
А зимней ночью сердце лета просит,
Но по стеклу опять струится осень –
Я снова с ней о прожитом молчу.

Когда во мгле колышется рассвет,
И первый луч неслышно в дом крадется,
В моей душе едва надежда бьется,
Что в мир заката я возьму билет.

Последний миг, и день почти угас,
И вдруг безумно хочется рассвета,
Среди зимы всего мгновенья лета
И не потом, а сразу и сейчас…

Но льется ночь, раскинув звезд букет,
И будет утро, как по расписанью,
А я в неведенье, в непониманье-
Зачем мне хочется того, что нет?

Пробуждение

Небо на Кливленд упало
Периной седых облаков,
Щурится солнце устало,
В истоме от радужных снов.

Розовыми лучами
Город окрасить спешит,
Ветер, как будто нечаянно,
В сонные окна стучит.

В реве несчетных моторов
Воздух прозрачный дрожит,
В зыбкую, раннюю пору,
Здесь пробуждается жизнь.

Некогда дню распогодиться,
Сдобные тучи растут,
Только газоны, как модницы,
Наводят с утра красоту…

Только деревья, кудряшками,
Стараются всех удивить –
Город, спросонок, неряшливый
Дремоту торопится смыть…

Улицы умываются,
Чтобы принять строгий вид.
Нехотя день просыпается –
И на работу спешит…

Прости, апрель

О, Боже мой, я вдрызг апрелем пьян,
И в мае буду мучиться с похмелья,
А памяти отравленное зелье
По сердцу пролетит, как ураган.

Чтоб всколыхнуть забытое вчера,
Ведь часто прошлым в жизни мы богаты,
Увы, богатство требует расплаты,
Как тем же хмелем в голову с утра.

Но я еще к расплате не готов,
Не наступило, видно, это время,
Скорее, от нее я ногу в стремя,
И вскач, чтоб с кобылицы семь потов!

Туда, где в море падает закат,
И лето мчится за зимой сквозь осень,
Где ливней хор за всё прощенья просит,
Как будто в чем-то очень виноват…

Туда где счастье выше облаков,
И гроздьями тепла к земле струится
И брызги солнца дарит по крупицам,
А всё, что до… осталось далеко.

Прости, апрель, но нам не по пути,
Я протрезвею майским первоцветом,
Запью весну скупым, холодным летом,
Чтоб наконец-то осень обрести!

А снится осень...

Под утро минус десять, снег и вьюга,
К полудню плюс пятнадцать и гроза,
Погода, взвесив «против» все и «за»,
В ознобе бьётся, словно с перепуга…

То дождиком умоет проливным,
То солнцем расхохочется, как спьяну,
То звездностью не поздно и не рано
Растает, словно яблоневый дым.

То снова снегопадом расцветет,
Чтоб разбежаться звонкими ручьями:
На завтрак — Тундра… к ужину — Майами,
И Гамбургский, по предъявленью, счет!

Такая непонятная весна,
Вот почему зимой мне осень снится,
И листьев разноцветные страницы,
И в облаках смущенная луна!

Коламбус - Вашингтон 2:3

Мне редко нравятся хоккейные бои,
Но эта битва поразила многих,
Коламбус с Вашингтоном, дай дороги,
Как будто каждый бились за двоих.

Овечкин несомненно преуспел,
Рубился, как какой-то гладиатор,
И пусть дворец не сцена, не театр,
Но бились сразу несколько Отелл,

На лицах синих закипала кровь,
А наши драку начинали снова,
Ведь у столичных русская основа,
И пёр на них Овечкин вновь и вновь.

0:3! Коламбус просто очумел,
У них поджилки затряслись, но вскоре,
И Вашиков, пардон, постигло горе,
Ведь Холдби вскинуть блин свой не успел.

Что началось, вовек не передать,
И рёв трибун, и залп мортиры разом,
Сирена, что глушила всех и сразу,
И барабаны бросились стучать.

Как не оглох я, не пойму ни как,
Но новый гол всё повторил с лихвою,
Жакеты были вновь готовы к бою,
А наших настигал ненужный брак.

Зато, как Кузя голубых крутил,
Как четверых наматывал у борта,
Тот Кузя был челябинского сорта,
И как на всё ему хватало сил?

3:2! «Далась победа не легко...»
Но ехал в Кливленд я под впечатленьем,
До плова теперь хватит настроенья,
Тем паче до него не далеко!